Русский язык сегодня можно определить как густую сеть локальных словечек, по которым безошибочно угадываются регион, район и даже тип поселения. В Башкортостане и Татарстане уважительно обращаются к мужчине «Фуат абый» или «Марат агай», а к женщине — «Сагия апай», тем самым вплетая в повседневный русский тюркские способы маркирования возраста и статуса носителя речи. В Поволжье и на Урале «дуром» лезет пух из куртки и «копытить» или «пырять» приходится едва ли не круглосуточно, в Сибири и на Дальнем Востоке в ходу «мульда», «микрик», «пруль» и «тигули», а в Карелии за домом тянется «усад», за деревней — «ламбушки», а до города еще добираться из каких‑нибудь «турл» и «Пупырловки».

В одних регионах люди берут на работу «тормозок», едут в «гостинку», «полуторку», «малосемейку» и играют во дворе в «догоняшки» и «ляпки», в других — жалуются, что им «кочкают мозги», «тулют» и «навяливают» услуги, а цены растут до совсем уж «конячих процентов».

Лекция посвящена тому, как такие регионализмы формируют чувство локальной принадлежности и становятся знаками «своих» для тех, кто вырос среди этих слов. Мы рассмотрим, как через повседневный язык кодируются социальные различия (город/деревня, центр/периферия, «свои»/«чужие»), почему выражения вроде «сейгод», «в оконцове», «в три вилюшки» или «срочно-обморочно» работают как маркеры локальной памяти и совместного опыта, и как региональные мемы и диалектные слова превращаются в ресурс для конструирования идентичности.

Лектор — Никита Викторович Петров, антрополог, фольклорист, заведующий Лабораторией теоретической фольклористики ШАГИ ИОН РАНХиГС, доцент Центра типологии и семиотики фольклора РГГУ.